ISSUE 3-2010
INTERVIEW
STUDIES
Ярослав Шимов Василий Симаков Marcin Kaczmarski
RUSSIA AND ITS NEIGHBOURS
Алена Гетьманчук Григорий Перепелица Игорь Тышкевич Степан Григорян
OUR ANALYSES
Матуш Корба
REVIEW
Сергей Филлипов
APROPOS
Pavel Venzera


Disclaimer: The views and opinions expressed in the articles and/or discussions are those of the respective authors and do not necessarily reflect the official views or positions of the publisher.

TOPlist
RUSSIA AND ITS NEIGHBOURS
РОССИЯ НА «ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ»: СКОРЕЕ МОНСТР, ЧЕМ МОДЕЛЬ
By Алена Гетьманчук | директор, Институт мировой политики, Украина | Issue 3, 2010

       Политика России на так называемом «постсоветском пространстве» - одна из немногих тем, которая и в Москве, и в других столицах региона вызывает одинаково критические оценки. Несмотря на все попытки российского руководства каким-то образом упорядочить набор своих действий в регионе, который они продолжают упорно именовать зоной своих привилегированных интересов (что уже прогресс, поскольку раньше это была зона особого влияния), политика России здесь остается в основном интуитивной и достаточно хаотичной.
       Главная цель, которую преследовала Россия все эти годы – подтвердить свое право на то, чтобы эту зону привилегированных интересов признали не только в отдельных столицах постсоветского пространства, но и в Вашингтоне и Брюсселе. В некотором роде Москве это удалось, несмотря на официальное отторжение подобных амбиций России со стороны лидеров как США, так и ключевых европейских стран. Частично это может считаться исключительной заслугой российского руководства. А частично - корректирование приоритетов Соединенных Штатов и Европейского Союза, которым легче было закрыть глаза на болезненные амбиции России в ее окружении, чем в дополнение к Афганистану и мировому финансовому кризису получить очередной а-ля грузинский конфликт или очередную газовую войну с закручиванием крана для ряда европейских государств.
       Второе дыхание, безусловно, у России открылось с приходом к власти в Украине Виктора Януковича. За первые месяцы его президентства ей удалось снять два самых болезненных вопроса, ранее подрывавших любые попытки наладить диалог между двумя странами: вопрос интеграции Украины в НАТО (украинский парламент принял закон, декларирующий внеблоковый статус Украины) и вопрос базирования Черноморского Флота РФ в украинском Севастополе (новой датой вывода флота вместо 2017 стал 2042 год). В то же время, неожиданно бурная «love story» между Украиной и Россией осталась их сугубо двусторонним делом, никак не повлияв на состояние интеграционных проектов Кремля – Таможенного союза и Организации Договора коллективной безопасности (ОДКБ).
       В Киеве сразу дали понять, что членство в Таможенном союзе противоречит созданию Зоны свободной торговли с Евросоюзом, переговоры о которой в полном разгаре. А внеблоковый статус Украины распространяется не только на невступление Украины в НАТО, но и в ОДКБ. Это, правда, не помешало России открыть филиал Института ОДКБ в украинской столице, а возглавил его ни много ни мало - министр Кабинета министров Украины, то бишь официальный представитель правящей коалиции.
       Таким образом, факт остается фактом – за все годы, прошедшие после распада Советского Союза, России не удалось преуспеть ни в одном интеграционном проекте, инициированном в Кремле. А ведь именно они должны были символизировать привлекательность российской модели для региона: Таможенный Союз в роли постсоветского Евросоюза, ОДКБ – в роли постсоветского НАТО.
       И в этом, в принципе, нет ничего удивительного. Россия, в отличие от Евросоюза, так и не сумела стать моделью для стран региона. Она даже не смогла стать моделью и монстром одновременно, каковыми являются для многих государств мира Соединенные Штаты или, например, НАТО. В некотором роде моделью для отдельных лидеров постсоветского пространства стали разве что те методы управления, которыми пользуются российские руководители. Причем, как не парадоксально, иногда они пользуются популярностью даже в тех странах, которые всячески декларируют приверженность демократическим ценностям и стойко стоят на позиции интеграции в ЕС. Самый, пожалуй, яркий пример – это намерение грузинского лидера Михаила Саакашвили провести конституционную реформу, благодаря которой он по истечению второго президентского срока в 2013 году сможет занять пост премьер-министра. Кто знает, возникла бы такая идея у президента Грузии, если бы раньше ее успешно не реализовал в России Владимир Путин?
       Вполне возможно, что роль интеграционных проектов РФ на постсоветском пространстве будет в ближайшем будущем пересмотрена. Причем, едва ли не впервые это будет сделано самой Москвой. С российской стороны все чаще заметны попытки ее одновременного ангажирования в интеграционные проекты как на региональном уровне (Таможенный Союз, ОДКБ), так и на глобальном (Евросоюз, НАТО). Таможенный Союз и ОДКБ для России сегодня – ни что иное, как некое приданое, способное придать ей больше веса и привлекательности в глазах главных международных субъектов.
       Российские карты во многом спутала взятая на вооружение президентом Медведевым модернизация, которая предполагает более тесное сотрудничество со странами Евросоюза. Отнюдь, заметьте, не постсоветского пространства. Как результат, в новой стратегии внешней политики России страны Западной Европы – Франция, Германия, Италия – числятся в числе приоритетных направлений российской внешней политики. В то время как отношения с постсоветскими государствами фигурируют только на третьей позиции. Что это значит для стран СНГ? В первую очередь то, что Россия в качестве модели в данный момент сама избирает Европейский Союз. Раз так, резонно возникает вопрос: какой смысл государствам вроде Украины или Молдовы равняться на ориентированную в европейском направлении Москву, если можно сразу равняться на Брюссель? Если есть настоящая модель, зачем брать пример с ее копии?
       Евроинтеграция, о которой теперь говорят даже в России, является показательным примером того, что Россия не всегда является страной, способной установить тренды даже в своем ближайшем окружении. Таковым трендсеттером может быть, например, и Украина. Ведь если в Киеве термин «евроинтеграция» вошел в активное пользование еще при президенте Кучмы, то в России это достаточно новая лексическая единица: раньше в Москве предпочитали говорить скорее о сотрудничестве или партнерстве с Евросоюзом. Другой вопрос, что вкладывают в смысл слова «евроинтеграция» в Москве, и какие усилия российское руководство готово потратить на то, чтобы аналогичный смысл вкладывали в понятие «евроинтеграция» в Киеве. Ведь если в украинской столице евроинтеграция традиционно считалась процессом, который привел бы Украину к членству в Евросоюзе, то в России его употребляют сегодня как синоним слова «модернизация».
       Так или иначе, пока в Москве делают вид, что не имеют ничего против евроинтеграции Украины, это дает возможность для украинского руководства продвинуться в таких вопросах как создание Зоны свободной торговли с ЕС.
       Также неожиданно, как в активном дипломатическом словаре России появилось слово «евроинтеграция», в лексикон российских политиков и дипломатов начали внедряться все более и более откровенные нотки флирта с НАТО. Это, заметьте, в то время, как от других государств СНГ Россия требует снять с повестки дня даже минимальные намеки на их возможное членство в Северо-Атлантическом Альянсе в будущем. О том, что Россия должна начать процесс, который в будущем приведет ее к полноценной интеграции в НАТО, сегодня говорят не только отдельные независимые эксперты. Об этом не так давно написал в своей статье в германской Sueddeutsche Zeitung посол России при НАТО Дмитрий Рогозин (совместно с давним сторонником этой идеи, бывшим министром обороны Фолькером Рюэ). А буквально накануне материал, который сплошь и рядом развенчивает мифы об «агрессивном блоке» НАТО, увидел мир в The Moscow Times под подписью другого официального представителя российской власти – заместителя ректора Дипломатической академии при МИДе РФ. Можно долго дискутировать о том, идет ли речь о некой изощренной игре, своеобразном прощупывании почвы или чем-то другом, но факт остается фактом: Россия сознательно корректирует свое отношение к Северо-Атлантическому Альянсу.
       В то же время, интеграционные порывы России параллельно на двух уровнях (региональном и глобальном) отнюдь не отодвигают на второй план намерения РФ максимально укреплять двусторонние отношения с особо важными партнерами на «постсоветском пространстве». Более того, в случае таких ключевых игроков как Украина именно двусторонний диалог будет в ближайшее время главным приоритетом российской внешней политики. Это связано не только с нежеланием Украины интегрироваться в инициированные Россией региональные проекты, но и явными намерениями Кремля создать с помощью Украины некий альтернативный центр влияния в непосредственной близости от ЕС. Наиболее четко сформулировал новые планы РФ относительно Украины вице-спикер Государственной Думы РФ Александр Бабаков. На международной конференции в Ялте, которую ежегодно проводит украинский бизнесмен и филантроп Виктор Пинчук, российский политик заявил следующее: «Россия и Украина могут создать новый глобальный центр, который будет источником для решения многих вопросов на европейском континенте и во всем мире».
       Создание подобных связок в российском «ближнем зарубежье» имеет одно существенное преимущество: позволяет Москве разрабатывать индивидуальные подходы к каждой из стран. Ведь более чем понятно: если в отношении Украины или Беларуси ничто не сможет сработать так же эффективно, как энергетические рычаги, то в случае с, например, Таджикистаном критическую роль играют квоты на мигрантов, позволяющие жителям этой страны на законных основаниях работать в РФ.
       Если же все-таки попытаться составить рейтинг наиболее популярных и эффективных инструментов, которые позволяют России держать на коротком поводке страны ближнего зарубежья, то он будет выглядеть приблизительно следующим:
       - Энергетические рычаги влияния. То, насколько этот инструмент до сих пор остается действенным, наиболее красноречиво Россия продемонстрировала в случае с вышеупомянутой сделкой с Украиной, когда 30% скидку цены на газ использовала для решения суперважного для нее военно-политического задания – продления аренды Черноморского Флота РФ на территории Украины.
       - Экономические инструменты. Здесь очень важным трендом является то, что воспользовавшись экономическим кризисом, Россия как никогда активно начала применять на практике по отношению к постсоветским странам не только кнут, но и пряник. Если ранее наиболее действенным методом являлись всяческие блокады и эмбарго (наиболее памятные из них – запрет на ввоз молдавского и грузинского вина в Россию), то сегодня она пытается вовсю использовать и такой «пряник», как финансовое поощрение лояльным странам. Пробные камни такого подхода были брошены в отношении нескольких государств постсоветского пространства практически одновременно и независимо от их географического положения. В случае с Украиной речь шла о $3,5 млрд кредита от банка ВТБ, которые, как утверждают источники, близкие к украинскому правительству, очень серьезно помогли ему решать текущие обязательства, пока вопрос с очередным траншем от Международного Валютного Фонда находился в более чем подвешенном состоянии.
       - Игра на сепаратистских настроениях. Один из российских экспертов охарактеризовал этот подход радикально, но очень точно: «кто не с нами, тот развалится». Как не сложно догадаться, мишенью такой политики считаются в первую очередь государства СНГ с замороженными конфликтами на своей территории или же потенциальными очагами напряжения вроде украинского Крыма. Фактически, речь идет о странах региональной организации ГУАМ. Кульминацией подобной политики в действии стала российско-грузинская война, в результате которой РФ признала сепаратистские территории Грузии -Южную Осетию и Абхазию - независимыми. Возможная утрата территориальной целостности страны стала ключевым аргументом России в теме интеграции Украины и Грузии в НАТО. Аргументом, который сработал на все сто процентов. РФ более чем четко продемонстрировала: страны, которые стремятся в НАТО (как было в случае с Украиной и Грузией), должны быть готовы к тому, что Россия сознательно посодействует их дроблению. Страны, которые гарантируют нейтралитет (как Республика Молдова), наоборот, могут спать спокойно: в Москве демонстративно все будут делать для того, чтобы решить замороженный конфликт в Приднестровье на основе территориальной целостности Молдовы. Другой вопрос, насколько вынашиваемый в недрах российского правительства план федерализации Молдовы устраивает сам Кишинев. Ведь, по имеющейся информации, в нем идет речь о такой федеративной модели, в которой Приднестровье имело бы блокирующий голос.
       - Миграционная политика. Здесь возможный радиус действия более чем широкий: от вышеупомянутых квот на мигрантов до такого серьезного элемента, как введение визового режима между Россией и отдельными странами СНГ. Чтобы понять, кто находиться на самых уязвимых позициях, достаточно ознакомиться с пятеркой стран, которые лидируют по числу официально зарегистрированных мигрантов в России. А это: Украина, Казахстан, Узбекистан, Армения и Таджикистан. Приблизительно 4-5 миллионов иностранцев, по оценкам Федеральной миграционной службы России, работают в РФ нелегально. Причем 70% из них – это граждане СНГ. В то же время, несмотря на такой серьезный рычаг влияния, Россия пытается использовать его максимально аккуратно. И понятно, по какой причине: любые резкие движения РФ в миграционной политике могут серьезно настроить против России не только политические элиты, но и в целом население «пострадавших» стран.
       Чего пытается добиться Россия, используя эти механизмы? Очевидно, снизить риск появления альтернативных и более привлекательных, чем российская, моделей развития на «постсоветском пространстве». Другое дело, если она сама изберет другую модель, а постсоветские страны будут наследовать уже ее действия. По московскому, а не брюссельскому плану действий.

Print version
EMAIL
previous POLAND – RUSSIA: WHAT LIMITS OF RAPPROCHEMENT? |
Marcin Kaczmarski
ВОЗВРАЩЕНИЕ В РОССИЮ: РОССИЙСКИЙ ФАКТОР ВО ВНЕШНЕЙ И ВНУТРЕННЕЙ ПОЛИТИКЕ УКРАИНЫ |
Григорий Перепелица
next
ARCHIVE
2017  1 2 3 4
2016  1 2 3 4
2015  1 2 3 4
2014  1 2 3 4
2013  1 2 3 4
2012  1 2 3 4
2011  1 2 3 4
2010  1 2 3 4
2009  1 2 3 4
2008  1 2 3 4
2007  1 2 3 4
2006  1 2 3 4
2005  1 2 3 4
2004  1 2 3 4
2003  1 2 3 4
2002  1 2 3 4
2001  1 2 3 4

SEARCH
NEWSLETTER

mail
www.jota.cz
www.telekritika.ua www.amo.cz
RSS
  © 2008-2017
Russkii Vopros
Created by b23
Valid XHTML 1.0 Transitional
Valid CSS 3.0
MORE Russkii Vopros

About us
For authors
UPDATES

Sign up to stay informed.Get on the mailing list.