ISSUE 1-2017
INTERACTIVE BIBLIOGRAPHY


Disclaimer: The views and opinions expressed in the articles and/or discussions are those of the respective authors and do not necessarily reflect the official views or positions of the publisher.

TOPlist
INTERVIEW
МОСТ, КОТОРЫЙ РУХНУЛ. ИСТОРИК ИГОР ЛУКЕШ О НАЧАЛЕ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ.
By Петр Вагнер | историк, Чешская Республика | Issue 1, 2017

Издательский дом Oxford University press, Inc. в 2012 г. издал книгу «На грани холодной войны» [1], написанную известным историком, профессором истории и международных отношений Университета Бостона Игорем  Лукешом. Книга захватывающим образом описывает падение демократии в Чехословакии в период 1945-1948 гг., что стало явным сигналом для западных стран,  что мирное сосуществование с СССР вряд ли возможно.

«Русский вопрос» обсудил с профессором Лукешом существенные моменты, которые привели к разрушению «политики моста», которую президент Эдвард Бенеш собирался проводить в послевоенной Центральной Европе.

Сталин воспринимал приближающийся конец Второй мировой войны как шанс расширить советское влияние на разные части мира. Особое внимание он уделил Центральной Европе. Действия Сталину облегчал тот факт, что союзники отнеслись к его намерениям с определенным пониманием. Польша была беспоща́дно принесена в жертву; Венгрия стояла более-менее вне дискуссии. Австрию можно рассматривать как совершенно особый случай, ввиду присутствия на ее территории нескольких армий. Казалось, что судьба Чехословакии – в ее руках. Во время Ялтинских переговоров Сталин не выказывал особого интереса к этой стране, и союзники приняли ее как часть демократической Европы. Однако послевоенное развитие ситуации быстро развенчало иллюзии, и после 1948 г. Чехословакия стала частью так называемого коммунистического лагеря. Был ли у нее какой-то шанс избежать такой судьбы?

Я не уверен в том, что у Сталина был четкий план достичь советского доминирования в послевоенной Европе. В грядущие годы, возможно, до возникновения НАТО в 1949 г., он мог только предполагать, что собираются сделать западные союзники, особенно американцы. Останутся ли они начеку, укрепят ли свои позиции в Европе? Или отступят, как после Первой мировой войны? Он был полон решимости разделить Польшу и не собирался идти на компромиссы в этом вопросе. Однако он не был так уверен насчет других стран региона, включая свою зону влияния в оккупированной Германии.

В моей книге приводятся аргументы, что Чехословакия была страной, чье послевоенное развитие решалось не в Тегеране, Ялте или Потсдаме, не определялось весом возникающих соперничающих блоков, или расположением на карте. «На грани холодной войны» показывает, что демократическая идентичность Чехословакии была утеряна, прежде всего, чешской демократической элитой, на что повлияла и слабость западной, особенно американской дипломатии и разведки.

Сталин не был уверен, но был готов воспользоваться моментом. Чешские демократы (не намеренно) и чешские коммунисты (нарочно) постепенно создавали удобную ситуацию для того, чтобы Кремль взял Чехословакию под контроль. Что вы бы назвали вехами на пути, приведшем Чехословакию к февралю 1948 р.? Возможно, все началось в Мюнхене, но что было затем?

Вы совершенно правы, начиная с Мюнхенской конференции. Именно здесь, вместе с другими факторами, такими как завоевание Восточной Европы Красной Армией, источник влияния коммунистов в послевоенной Праге. Если говорить о ключевых вехах – французы и британцы (в меньшей степени – американцы) надеялись, что Эдвард Бенеш оставит международную политику и после Мюнхена больше не появится. Советские дипломаты, включая Константина  Уманского в США и Ивана Майского в Великобритании, напротив, держались поближе к Бенешу, относились к нему с уважением в те времена, когда его международная позиция была непрочной. Ему это льстило. Летом 1941 г. именно Москва де-юре признала правительство Бенеша, прежде чем британцы, французы и американцы не слишком решительно последовали их примеру. Однозначно важными вехами послевоенного развития событий стали создание правительства, решение о котором было принято в Москве в марте 1945 г., Кошицкаяпрограмма и декреты о национализации, выборы в мае 1946 г. и фиаско плана Маршала год спустя. Было еще множество менее известных факторов, таких как решение Вашингтона не увеличивать для Чехословакии кредит.

Февраль 1948 г. можно считать не только концом демократии в Чехословакии на долгое время, но и концом надежды на возможное мирное сотрудничество со Сталиным. Коммунисты, цитируя вашу книгу, обменяли популярность на абсолютную власть. Почему Сталин в случае с Чехословакией не использовал возможность продемонстрировать, что он может сотрудничать с Западом? Он бы получил больше, чем ему пришлось бы отдать, если бы в Центральной Европе появилась новая Финляндия…

Ваши слова многим могут показаться противоречивыми, но я с вами согласен. Коммунистический переворот в феврале 1948 г. стал поражением советских интересов. Чехословакия могла бы остаться многосторонней квази-демократией, следующей указаниям СССР в области внешней политики, как добровольно и делала с конца войны. Она могла бы сохранить смешанный тип экономики (частной и государственной). Подобная страна была бы полезнее для Москвы, чем сталинский спутник. Либеральное процветающее государство в сердце Европы могло бы стать очень привлекательным для европейских левых в послевоенном контексте. Февральский переворот, с моей точки зрения, стал поражением не только глобальных амбиций Сталина, но и компартии Чехословакии. После Клемента Готтвальда, Рудольф Сланский и его коллеги получили абсолютную власть, которую могли сохранять только как марионетки Кремля. Зачистка среди лидеров партии в конце сороковых и начале пятидесятых годов показала, что это было не самой приятной ролью.

Однако несложно понять, почему партийное начальство решило действовать. Были все причины опасаться того, что коммунистическая партия провалится на выборах, которые должны были пройти весной 1948 г. Именно это заставило партию и Сталина предпринять решительные действия. Переворот в феврале 1948 г. давал им абсолютную власть, но, став диктаторами, они потеряли свои лживые маски. Государственный переворот и все то, что за ним последовало, открыли то, что сутью коммунизма является насилие. Коммунисты оставались при власти на протяжении последующих десятилетий, но не легитимно. Отсюда и  имплозия  режима в 1989 г.

Готтвальд, при поддержке Сталина, перехитрил президента Бенеша, и в феврале 1948 г. он, наконец, увидел их истинные лица. Зрелище было не из приятных. В своем последнем  убежище в Сезимово Усти он жаловался посетителям, что Готтвальд и Сталин ему лгали. Не было ли несколько наивно с его стороны вообще верить этим людям? Понятно, что у Бенеша были свои причины: Мюнхенский синдром, освобождение Чехословакии Красной Армией, страх перед послевоенной Германией и безусловная поддержка массового переселения судетских немцевСталиным. Но у него уже был опыт общения с коммунистами перед Второй мировой войной и в послевоенное время. Была еще и речьЧерчилля в Фултоне. Но Бенеш верил, несмотря ни на что…

Для меня Бенеш – загадка. В приватных  беседах он язвительно говорил о Сталине и коммунистах в общем. Но выражал совершенно противоположное  мнениев своих письменных докладах или выступлениях на публике. Правда где-то посередине. Он был убежденным социалистом, верящим в государственную экономику. Регулируемый политический строй, существовавший в послевоенной Чехословакии в виде Национального Фронта с ограниченным количеством политических партий, не шел вразрез с его взглядами. Он, видимо, находил удобным то, что после войны не  имел  делo с аграрной партией. Но он не смог и оценить того, что если с аграриями было сложно, то скоммунистaми  будетневыносимо. Я согласен со всем остальным, что можно сказать об иррациональном страхе Бенеша перед Германией и понятном недоверии к Великобритании, Франции и Соединенным Штатам. Все эти факторы вместе и поставили его в уязвимую позицию в то решающее время с мая 1945 г. по февраль 1948 г.

Говоря о сложной теме личной ответственности, не стоит забывать Яна Масарика. В книге вы пишете: «На президенте Эдварде Бенеше, министре иностранных дел Яне Масарике и других политиках-демократах лежит особенно большая часть национальной вины. Они недооценили испорченность своих тоталитарных оппонентов, вели себя с ними, как с законными партнерами в совместном патриотическом предприятии. Даже если лично они и были в ужасе от влияния своего союза с Москвой на суверенитет и демократическую целостность, они никогда не пытались просветить людей в вопросе опасности советского коммунизма». Загадочная смерть Масарика будто  заставила забыть об  его деятельности  на посту министра иностранных дел. Он был скорее остроумнымкомментатором, чем человеком дела.  Но именно он имел самый большой потенциал, чтобы обратиться к народу…

Я согласен, Ян Масарик мог бы сам превратить февральский переворот в настоящий поединок. Он мог бы напомнить массам в центре Праги о демократических идеалах своего отца, мог бы объяснить окончательный выбор между свободой и рабством. Вместо этого, в пятницу, 20 февраля 1948 г., в тот день, когда демократические министры покинули свои посты, Ян Масарик заявил, что у него приступ ларингита (laryngytidka) и ему нужно оставаться «в постели» (kolebce). Разумеется, с ним все было в порядке. Он был просто слишком напуган, чтобы действовать, и слишком пристыжен, чтобы не делать ничего, и поэтому он спрятался в постели. И он должен был  быть второй опорой демократии Чехословакии!

После Второй мировой войны Чехословакия хотела сыграть роль моста между двумя все боле враждебными лагерями. План провалился. Президент Бенеш не смог построить задуманный  мост, когда Сталин предназначил Чехословакии другую роль – послушного вассала Москвы. Февраль 1948 г. в Чехословакии подтвердил еще раз слова известного американского дипломата Джорджа Ф. Кеннана о том, что советские лидеры признают «либо вассалов, либо врагов». Последующие действия бывшего СССР подтверждают этот тезис Кеннана. Что можно сказать о стиле ведения внешней политики наследницы СССР, России? Являются ли слова Кеннана по-прежнему правдой?

Козни  Москвы в Балтийских республиках (паспортизация), , манипуляции и схемы в Украине, на Кавказе (паспортизация в Абхазии и Южной Осетии) и Центральной Азии, похоже, подтверждают то невеселое мнение, что старая советская политика, которая  была развитием более старых русских политических инстинктов, сейчас вернулась вместе  с Путиным. То, что некоторые русские чиновники говорили о Польше в 2009 г., прозвучало так, якобы Польша все еще разделена и в Варшаве правит брат царя. Глубокие следы ФСБ видны по всей Восточной Европе и особенно - в Чешской республике, где политическая элита старается не замечать   того, как расширяется влияние России на этот регион.

Означает ли это, что в нашем случае история не является  учителем жизни?

Видимо, нет. Можно услышать, что нынешняя коммунистическая партия в Праге преуспеет на предстоящих выборах,  а в Москве коммунисты и не покидали политическую арену. История не профессор и не тюремщик – она не заставит вас учиться. Она дает возможность познать свое прошлое. Но если вы выбираете невежественность и успеваете  вдохновить многих своих сограждан, тогда демократия в опасности. Но я не могу принять того, что это – жизнеспособный сценарий для Чехии. С моей точки зрения, чехиимеют  самый изысканный средний класс в мире. Надеюсь, они никогда не повторят ошибок, совершенных в катастрофические 1945-1948 гг.


 [1] LUKES, Igor. On the Edge of the Cold War: American Diplomats and Spies in Postwar Prague. New York: Oxford University Press, 2012. 296 pages. ISBN10: 0195166795. 

 

Print version
EMAIL
ARCHIVE
2017  1 2 3 4
2016  1 2 3 4
2015  1 2 3 4
2014  1 2 3 4
2013  1 2 3 4
2012  1 2 3 4
2011  1 2 3 4
2010  1 2 3 4
2009  1 2 3 4
2008  1 2 3 4
2007  1 2 3 4
2006  1 2 3 4
2005  1 2 3 4
2004  1 2 3 4
2003  1 2 3 4
2002  1 2 3 4
2001  1 2 3 4

SEARCH
NEWSLETTER

mail
www.jota.cz
www.telekritika.ua www.amo.cz
RSS
  © 2008-2017
Russkii Vopros
Created by b23
Valid XHTML 1.0 Transitional
Valid CSS 3.0
MORE Russkii Vopros

About us
For authors
UPDATES

Sign up to stay informed.Get on the mailing list.